В старые годы у одного царя было три сына. Вот когда сыновья стали на
   возрасте, царь собрал их и говорит:
   
   

    Сынки мои любезные, покуда я еще не стар, мне охота бы вас женить,
   посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.
   
   

    Сыновья отцу отвечают:
   
   

    - Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?
   
   

    - Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стре-
   ляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша.
   
   

    Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натя-
   нули луки и выстрелили.
   
   

    У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярс-
   кая дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, под-
   няла ее купеческая дочь.
   
   

    А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела сам не
   знает куда. Вот он шел, шел, дошел до болота, видит - сидит лягушка,
   подхватила его стрелу. Иван-царевич говорит ей:
   
   

    - Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу.
   
   

    А лягушка ему отвечает:
   
   

    - Возьми меня замуж!
   
   

    - Что ты, как я возьму в жены лягушку?
   
   

    - Бери, знать судьба твоя такая.
   
   

    Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принес домой.
   Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, средне-
   го - на купеческой, а несчастного Ивана-царевича - на лягушке.
   
   

    Вот царь позвал сыновей:
   
   

    - Хочу посмотреть, которая из ваших жен лучшая рукодельница. Пускай
   сошьют мне к завтрему по рубашке.
   
   

    Сыновья поклонились отцу и пошли.
   
   

    Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил. Лягушка по полу
   скачет, спрашивает его:
   
   

    - Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?
   
   

    - Батюшка велел тебе к завтрему рубашку ему сшить.
   
   

    Лягушка отвечает:
   
   

    - Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее.
   
   

    Иван-царевич лег спать, а лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с се-
   бя лягушачью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей,
   что и в сказке не расскажешь.
   
   

    Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула:
   
   

    - Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую
   рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.
   
   

    Иван-царевич утром проснулся, лягушка опять по полу скачет, а рубашка
   уж лежит на столе, завернута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял
   рубашку, понес к отцу. Царь в это время принимал дары от больших сыно-
   вей. Старший сын развернул рубашку, царь принял ее и сказал:
   
   

    - Эту рубашку в черной избе носить.
   
   

    Средний сын развернул рубашку, царь сказал:
   
   

    - В ней только в баню ходить.
   
   

    Иван-царевич развернул рубашку изукрашенную златомсеребром, хитрыми
   узорами. Царь только взглянул:
   
   

    - Ну, вот это рубашка - в праздник ее надевать.
   
   

    Пошли братья по домам - те двое - и судят между собой.
   
   

    - Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича: она не
   лягушка, а какая-нибудь хитрая колдунья.
   
   

    Царь опять позвал сыновей.
   
   

    - Пускай ваши жены испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать, которая
   лучше стряпает.
   
   

    Иван-царевич голову повесил, пришел домой. Лягушка его спрашивает:
   
   

    - Что закручинился?
   
   

    Он отвечает:
   
   

    - Надо к завтрему испечь царю хлеб.
   
   

    - Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудренее.
   
   

    А те невестки сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали одну
   бабушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет печь хлеб.
   
   

    А хитрая лягушка это смекнула. Замесила квашню, печь сверху разломала
   да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула. Бабушка-задворенка при-
   бежала к царским невесткам, все рассказала, и те так же стали делать.
   
   

    А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, удари-
   ла в ладоши:
   
   

    - Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мяг-
   кий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.
   
   

    Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен
   разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.
   
   

    Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понес к отцу. А
   царь в то время принимал хлебы от больших сыновей. Их жены-то поспускали
   тесто в печь, как им бабушка-задворенка сказала, и вышла у них одна го-
   релая грязь. Царь принял хлеб от старшего сына, посмотрел и отослал в
   людскую. Принял от среднего сына и туда же отослал. А как подал Иван-ца-
   ревич, царь сказал:
   
   

    - Вот это хлеб, только в праздник его есть.
   
   

    И приказал царь трем своим сыновьям, чтобы завтра явились к нему на
   пир вместе с женами.
   
   

    Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил.
   Лягушка по полу скачет:
   
   

    - Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Или услыхал от батюшки
   слово неприветливое?
   
   

    - Лягушка, лягушка, как мне не горевать? Батюшка наказал, чтобы я
   пришел с тобой на пир, а как я тебя людям покажу?
   
   

    Лягушка отвечает:
   
   

    - Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед за тобой буду.
   Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи: "Это моя ля-
   гушонка в коробчонке едет".
   
   

    Иван-царевич и пошел один. Вот старшие братья приехали с женами, ра-
   зодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмленными. Стоят да над Ива-
   ном-царевичем смеются:
   
   

    - Что же ты без жены пришел? Хоть бы в платочке ее принес. Где ты та-
   кую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.
   
   

    Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за
   скатерти браные - пировать. Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец
   затрясся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:
   
   

    - Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка в коробчонке приехала.
   
   

    Подлетела к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых лошадях,
   и выходит оттуда Василиса Премудрая: на лазоревом платье - частые звез-
   ды, на голове - месяц ясный, такая красавица - ни вздумать, ни взгадать,
   только в сказке сказать. Берет она Ивана-царевича за руку и ведет за
   столы дубовые, за скатерти браные.
   
   

    Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из ста-
   кана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила лебедем да косточ-
   ки за правый рукав бросила.
   
   

    Жены больших-то царевичей увидали ее хитрости и давай то же делать.
   
   

    Попили, поели, настал черед плясать. Василиса Премудрая подхватила
   Ивана-царевича и пошла. Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась -
   всем на диво. Махнула левым рукавом - вдруг сделалось озеро, махнула
   правым рукавом - поплыли по озеру белые лебеди. Царь и гости диву да-
   лись.
   
   

    А старшие невестки пошли плясать: махнули рукавом - только гостей
   забрызгали; махнули другим - только кости разлетелись, одна кость царю в
   глаз попала. Царь рассердился и прогнал обеих невесток.
   
   

    В ту пору Иван-царевич отлучился потихоньку, побежал домой, нашел там
   лягушачью кожу и бросил ее в печь, сжег на огне.
   
   

    Василиса Премудрая возвращается домой, хватилась - нет лягушачьей ко-
   жи. Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу:
   
   

    - Ах, Иван-царевич, что же ты наделал? Если бы ты еще только три дня
   подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня за тридевять
   земель, в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного...
   
   

    Обернулась Василиса Премудрая серой кукушкой и улетела в окно.
   Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре стороны и пошел
   куда глаза глядят - искать жену, Василису Премудрую. Шел он близко ли,
   далеко ли, долго ли, коротко ли, сапоги проносил, кафтан истер, шапчонку
   дождик иссек. Попадается ему навстречу старичок.
   
   

    - Здравствуй, добрый молодец! Что ищешь, куда путь держишь?
   
   

    Иван-царевич рассказал ему про свое несчастье. Старичок говорит ему:
   
   

    - Эх, Иван-царевич, зачем ты лягушачью кожу спалил? Не ты ее надел,
   не тебе ее было снимать. Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца
   уродилась. Он за то осерчал на нее и велел ей три года быть лягушкой.
   Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты ступай
   за ним смело.
   
   

    Иван-царевич поблагодарил старичка и пошел за клубочком. Клубок ка-
   тится, он за ним идет. В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царе-
   вич нацелился, хочет убить зверя. А медведь говорит ему человеческим го-
   лосом:
   
   

    - Не бей меня, Иван-царевич, когда-нибудь тебе пригожусь.
   
   

    Иван-царевич пожалел медведя, не стал его стрелять, пошел дальше.
   Глядь, летит над ним" селезень. Он нацелился, а селезень говорит ему че-
   ловеческим голосом:
   
   

    - Не бей меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь.
   
   

    Он пожалел селезня и пошел дальше. Бежит косой заяц. Иван-царевич
   опять спохватился, хочет в него стрелять, а заяц говорит человеческим
   голосом:
   
   

    - Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь!
   
   

    Пожалел он зайца, пошел дальше. Подходит к синему морю и видит - на
   берегу, на песке, лежит щука, едва дышит и говорит ему:
   
   

    - Ах, Иван-царевич, пожалей меня, брось в синее море!
   
   

    Он бросил щуку в море, пошел дальше берегом. Долго ли, коротко ли,
   прикатился клубочек к лесу. Там стоит избушка на курьих ножках, кругом
   себя поворачивается.
   
   

    - Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу за-
   дом, ко мне передом.
   
   

    Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом. Иван-царевич вошел
   в нее и видит - на печи, на девятом кирпиче, лежит бага-яга, костяная
   нога, зубы - на полке, а нос в потолок врос.
   
   

    - Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? - говорит ему баба-яга. -
   Дело пытаешь или от дела пытаешь?
   
   

    Иван-царевич ей отвечает:
   
   

    - Ах ты, старая хрычовка, ты бы меня прежде накормила, напоила, в ба-
   не выпарила, тогда бы и спрашивала.
   
   

    Баба-яга в бане его выпарила, напоила, накормила, в постель уложила,
   и Иван-царевич рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Премудрую.
   
   

    - Знаю, знаю, - говорит ему баба-яга, - твоя жена теперь у Кощея
   Бессмертного. Трудно ее будет достать, нелегко с Кощеем сладить: его
   смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот за-
   яц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб
   Кощей Бессмертный как свой глаз бережет.
   
   

    Иван-царевич у бабы-яги переночевал, и наутро она ему указала, где
   растет высокий дуб. Долго ли, коротко ли, дошел туда Иван-царевич, видит
   - стоит, шумит высокий дуб, на нем каменный сундук, а достать его труд-
   но.
   
   

    Вдруг откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб с корнем.
   Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил заяц - и наутек во всю
   прыть. А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки разорвал. А из
   зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо. Глядь, на нее се-
   лезень кинулся; как ударит ее - утка яйцо выронила, упало яйцо в синее
   море...
   
   

    Тут Иван-царевич залился горькими слезами - где же в море яйцо найти!
   Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич раз-
   бил яйцо, достал иголку и давай у нее конец ломать. Он ломает, а Кощей
   Бессмертный бьется, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей, сломал
   Иван-царевич у иглы конец, пришлось Кощею умереть.
   
   

    Иван-царевич пошел в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Ва-
   силиса Премудрая, поцеловала его в сахарные уста. Иван-царевич с Васили-
   сой Премудрой воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой ста-
   рости.