В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у
   него было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья
   Анна-царевна. Отец и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали:
   
   

    - Кто первый за твоих сестер станет свататься, за того и отдавай -
   при себе не держи долго!
   
   

    Царевич похоронил родителей и с горя пошел с сестрами во зеленый сад
   погулять.
   
   

    Вдруг находит на небо туча черная, встает гроза страшная.
   
   

    - Пойдемте, сестрицы, домой! - говорит Иван-царевич.
    Только пришли во дворец - как грянул гром, раздвоился потолок, и вле-
   тел к ним в горницу ясен сокол, ударился сокол об пол, сделался добрым
   молодцом и говорит:
   
   

    - Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а теперь пришел
   сватом; хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать.
   
   

    - Коли люб ты сестрице, я ее не унимаю - пусть с Богом идет!
    Марья-царевна согласилась; сокол женился и унес ее в свое царство.
    Дни идут за днями, часы бегут за часами - целого года как не бывало;
   пошел Иван-царевич с двумя сестрами во зеленый сад погулять. Опять вста-
   ет туча с вихрем, с молнией.
   
   

    - Пойдемте, сестрицы, домой! - говорит царевич. Только пришли во дво-
   рец - как ударил гром, распалась крыша, раздвоился потолок, и влетел
   орел; ударился об пол и сделался добрым молодцом:
   
   

    - Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я гостем ходил, а теперь пришел
   сватом.
    И посватал он Ольгу-царевну. Отвечает Иван-царевич:
   
   

    - Если ты люб Ольге-царевне, то пусть за тебя идет; я с нее воли не
   снимаю.
   
   

    Ольга-царевна согласилась и вышла за орла замуж; орел подхватил ее и
   унес в свое царство.
    Прошел еще один год; говорит Иван-царевич своей младшей сестрице:
   
   

    - Пойдем во зеленом саду погуляем!
    Погуляли немножко; опять встает туча с вихрем, с молнией.
   
   

    - Вернемся, сестрица, домой!
    Вернулись домой, не успели сесть - как ударил гром, раздвоился пото-
   лок и влетел ворон; ударился ворон об пол и сделался добрым молодцом:
   прежние были хороши собой, а этот еще лучше.
   
   

    - Ну, Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом:
   отдай за меня Анну-царевну.
   
   

    - Я с сестрицы воли не снимаю; коли ты полюбился ей, пусть идет за
   тебя.
   
   

    Вышла за ворона Анна-царевна, и унес он ее в свое государство.
   
   

    Остался Иван-царевич один; целый год жил без сестер, и сделалось ему
   скучно. "Пойду, говорит, искать сестриц". Собрался в дорогу, шел, шел и
   видит - лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич:
   
   

    - Коли есть тут жив человек - отзовись! Кто побил это войско великое?
    Отозвался ему жив человек:
   
   

    - Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна.
    Пустился Иван-царевич дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему
   навстречу Марья Моревна, прекрасная королевна:
   
   

    - Здравствуй, царевич, куда тебя Бог несет - по воле аль по неволе?
    Отвечал ей Иван-царевич:
   
   

    - Добрые молодцы по неволе не ездят!
   
   

    - Ну, коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах.
    Иван-царевич тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье
   Моревне и женился на ней.
    Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его с собой в свое госу-
   дарство; пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на
   войну собираться; покидает она на Ивана-царевича все хозяйство и прика-
   зывает:
   
   

    - Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулан не моги заг-
   лядывать!
   
   

    Он не вытерпел, как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в
   чулан, отворил дверь, глянул - а там висит Кощей Бессмертный, на двенад-
   цати цепях прикован. Просит Кощей у Ивана-царевича:
   
   

    - Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не
   ел, не пил - совсем в горле пересохло!
    Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и еще запросил:
   
   

    - Мне одним ведром не залить жажды; дай еще!
    Царевич подал другое ведро; Кощей выпил и запросил третье, а как вы-
   пил третье ведро - взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все
   двенадцать порвал.
   
   

    - Спасибо, Иван-царевич! - сказал Кощей Бессмертный. - Теперь тебе
   никогда не видать Марьи Моревны, как ушей своих! - и страшным вихрем вы-
   летел в окно, нагнал на дороге Марью Моревну, прекрасную королевну,
   подхватил ее и унес к себе. А Иван-царевич горько-горько заплакал, сна-
   рядился и пошел в путь-дорогу:
   
   

    - Что ни будет, а разыщу Марью Моревну!
   
   

    Идет день, идет другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец, у
   дворца дуб стоит, на дубу ясен сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударил-
   ся оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:
   
   

    - Ах, шурин мой любезный! Как тебя Господь милует?
    Выбежала Марья-царевна, ветрела Ивана-царевича радостно, стала про
   его здоровье расспрашивать, про свое житьебытье рассказывать. Погостил у
   них царевич три дня и говорит:
   
   

    - Не могу у вас гостить долго; я иду искать жену мою, Марью Моревну,
   прекрасную королевну.
   
   

    - Трудно тебе сыскать ее, - отвечает сокол. - Оставь здесь на всякий
   случай свою серебряную ложку: будем на нее смотреть, про тебя вспоми-
   нать.
   
   

    Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошел в дорогу.
    Шел он день, шел другой, на рассвете третьего видит дворец еще лучше-
   го первого, возле дворца дуб стоит, на дубу орел сидит. Слетел орел с
   дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцом и закричал:
   
   

    - Вставай, Ольга-царевна! Милый наш братец идет.
    Ольга-царевна тотчас прибежала навстречу, стала его целовать-обни-
   мать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать.
   Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:
   
   

    - Дольше гостить мне некогда; я иду искать жену мою Марью Моревну,
   прекрасную королевну.
    Отвечает орел:
   
   

    - Трудно тебе сыскать ее; оставь у нас серебряную вилку: будем на нее
   смотреть, тебя вспоминать.
    Он оставил серебряную вилку и пошел в дорогу.
    День шел, другой шел, на рассвете третьего видит дворец лучше первых
   двух, возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба,
   ударился оземь, обернулся добрым молодцом и закричал:
   
   

    - Анна-царевна! Поскорей выходи, наш братец идет.
    Выбежала Анна-царевна, ветрела его радостно, стала целовать-обнимать,
   про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Иван-ца-
   ревич погостил у них три денька и говорит:
   
   

    - Прощайте! Пойду жену искать - Марью Моревну, прекрасную королевну.
    Отвечает ворон:
   
   

    - Трудно тебе сыскать ее; оставь-ка у нас серебряную табакерку: будем
   на нее смотреть, тебя вспоминать.
   
   

    Царевич отдал ему серебряную табакерку, попрощался и пошел в дорогу.
    День шел, другой шел, а на третий добрался до Марьи Моревны. Увидала
   она своего милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолви-
   ла:
   
   

    - Ах, Иван-царевич! Зачем ты меня не послушался - посмотрел в чулан и
   выпустил Кощея Бессмертного?
   
   

    - Прости, Марья Моревна! Не поминай старого, лучше поедем со мной,
   пока не видать Кощея Бессмертного; авось не догонит!
    Собрались и уехали, а Кощей на охоте был; к вечеру он домой ворочает-
   ся, под ним добрый конь спотыкается.
   
   

    - Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?
    Отвечает конь:
   
   

    - Иван-царевич приходил, Марью Моревну увез.
   
   

    - А можно ли их догнать?
   
   

    - Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее, смо-
   лотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть,
   да тогда вдогонь ехать - и то поспеем!
   
   

    Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича:
   
   

    - Ну, говорит, первый раз тебя прощаю за твою доброту, что водой на-
   поил; и в другой раз прощу, а в третий берегись - на куски изрублю!
   
   

    Отнял у него Марью Моревну и увез; а Иван-царевич сел на камень и
   заплакал.
   
   

    Поплакал-поплакал и опять воротился назад за Марьей Моревною; Кощея
   Бессмертного дома не случилось.
   
   

    - Поедем, Марья Моревна!
   
   

    - Ах, Иван-царевич! Он нас догонит.
   
   

    - Пускай догонит; мы хоть часок-другой проведем вместе.
   
   

    Собрались и уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним
   добрый конь спотыкается.
   
   

    - Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?
   
   

    - Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.
   
   

    - А можно ли догнать их?
   
   

    - Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет сжать-смолотить,
   вина наварить, допьяна напиться, до отвала выспаться, да тогда вдогонь
   ехать - и то поспеем!
   
   

    Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича:
   
   

    - Ведь я ж говорил, что тебе не видать Марьи Моревны как ушей своих!
    Отнял ее и увез к себе.
    Остался Иван-царевич один, поплакал-поплакал и опять воротился за
   Марьей Моревною; на пору Кощея дома не случилось.
   
   

    - Поедем, Марья Моревна!
   
   

    - Ах, Иван-царевич! Ведь он догонит, тебя в куски изрубит.
   
   

    - Пускай изрубит! Я без тебя жить не могу.
    Собрались и поехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним
   добрый конь спотыкается.
   
   

    - Что ты спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?
   
   

    - Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.
    Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его в мелкие куски и
   поклал в смоленую бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и
   бросил в синее море, а Марью Моревну к себе увез.
    В то самое время у зятьев Ивана-царевича серебро почернело.
   
   

    - Ах, - говорят они, - видно, беда приключилась!
    Орел бросился на сине море, схватил и вытащил бочку на берег, сокол
   полетел за живой водою, а ворон за мертвою. Слетелись все трое в одно
   место, разбили бочку, вынули куски Ивана-царевича, перемыли и склали,
   как надобно. Ворон брызнул мертвой водою - тело срослось, съединилося;
   сокол брызнул живой водою - Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит:
   
   

    - Ах, как я долго спал!
   
   

    - Еще бы дольше проспал, если б не мы! - отвечали зятья. - Пойдем те-
   перь к нам в гости.
   
   

    - Нет, братцы! Я пойду искать Марью Моревну.
    Приходит к ней и просит:
   
   

    - Разузнай у Кощея Бессмертного, где он достал себе такого доброго
   коня.
   
   

    Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стала Кощея выспрашивать.
   Кощей сказал:
   
   

    - За тридевять земель в тридесятом царстве, за огненной рекою живет
   баба-яга; у ней есть такая кобылица, на которой она каждый день вокруг
   света облетает. Много у ней и других славных кобылиц; я у ней три дня
   пастухом был, ни одной кобылицы не упустил, и за это баба-яга дала мне
   одного жеребеночка.
   
   

    - Как же ты через огненную реку переправился?
   
   

    - А у меня есть такой платок - как махну в правую сторону три раза,
   сделается высокий-высокий мост, и огонь его не достанет!
   
   

    Марья Моревна выслушала, пересказала все Ивану-царевичу и платок
   унесла да ему отдала.
   
   

    Иван-царевич переправился через огненную реку и пошел к бабе-яге.
   Долго шел он не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица с
   малыми детками. Иван-царевич говорит:
   
   

    - Съем-ка я одного цыпленочка.
   
   

    - Не ешь, Иван-царевич! - просит заморская птица. - В некоторое время
   я пригожусь тебе.
   
   

    Пошел он дальше; видит в лесу улей пчел.
   
   

    - Возьму-ка я, - говорит, - сколько-нибудь медку.
    Пчелиная матка отзывается:
   
   

    - Не тронь моего меду, Иван-царевич! В некоторое время я тебе приго-
   жусь.
   
   

    Он не тронул и пошел дальше; попадает ему навстречу львица со львен-
   ком.
   
   

    - Съем я хоть этого львенка; есть так хочется, ажио тошно стало!
   
   

    - Не тронь, Иван-царевич, - просит львица. - В некоторое время я тебе
   пригожусь.
   
   

    - Хорошо, пусть будет по-твоему!
   
   

    Побрел голодный, шел, шел - стоит дом бабы-яги, кругом дома двенад-
   цать шестов, на одиннадцати шестах по человечьей голове, только один не-
   занятый.
   
   

    - Здравствуй, бабушка!
   
   

    - Здравствуй, Иван-царевич! Пошто пришел - по своей доброй воле аль
   по нужде?
   
   

    - Пришел заслужить у тебя богатырского коня.
   
   

    - Изволь, царевич! У меня ведь не год служить, а всего-то три дня;
   если упасешь моих кобылиц - дам тебе богатырского коня, а если нет, то
   не гневайся - торчать твоей голове на последнем шесте.
   
   

    Иван-царевич согласился; баба-яга его накормила-напоила и велела за
   дело приниматься. Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы задрали
   хвосты и все врозь по лугам разбежались; не успел царевич глазами вски-
   нуть, как они совсем пропали. Тут он заплакал-запечалился, сел на камень
   и заснул. Солнышко уже на закате, прилетела заморская птица и будит его:
   
   

    - Вставай, Иван-царевич! Кобылицы теперь дома.
    Царевич встал, воротился домой; а баба-яга и шумит и кричит на своих
   кобылиц:
   
   

    - Зачем вы домой воротились?
   
   

    - Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть
   нам глаза не выклевали.
   
   

    - Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам.
    Переспал ночь Иван-царевич; наутро баба-яга ему говорит:
   
   

    - Смотри, царевич, если не упасешь кобылиц, если хоть одну потеряешь
   - быть твоей буйной головушке на шесте!
   
   

    Погнал он кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты и разбежались по
   дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал-плакал, да и уснул.
   Солнышко село за лес; прибежала львица:
   
   

    - Вставай, Иван-царевич! Кобылицы все собраны.
    Иван-царевич встал и пошел домой; баба-яга пуще прежнего и шумит и
   кричит на своих кобылиц:
   
   

    - Зачем домой воротились?
   
   

    - Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света,
   чуть нас совсем не разорвали.
   
   

    - Ну, вы завтра забегите в сине море.
   
   

    Опять переспал ночь Иван-царевич; наутро посылает его баба-яга кобы-
   лиц пасти:
   
   

    - Если не упасешь - быть твоей буйной головушке на шесте.
    Он погнал кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз
   и забежали в сине море; стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень,
   заплакал и уснул. Солнышко за лес село, прилетела пчелка и говорит:
   
   

    - Вставай, царевич! Кобылицы все собраны; да как воротишься домой,
   бабе-яге на глаза не показывайся, пойди в конюшню и спрячься за яслями.
   Там есть паршивый жеребенок - в навозе валяется; ты украдь его и в глу-
   хую полночь уходи из дому.
   
   

    Иван-царевич встал, пробрался в конюшню и улегся за яслями; баба-яга
   и шумит и кричит на своих кобылиц:
   
   

    - Зачем воротились?
   
   

    - Как же нам было не воротиться? Налетело пчел видимо-невидимо со
   всего света и давай нас со всех сторон жалить до крови!
   
   

    Баба-яга уснула, а самую полночь Иван-царевич украл у нее паршивого
   жеребенка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той
   реки, махнул три раза платком в правую сторону - и вдруг, откуда ни
   взялся, повис через реку высокий, славный мост. Царевич переехал по мос-
   ту и махнул платком на левую сторону только два раза - остался через ре-
   ку мост тоненький-тоненький! Поутру пробудилась баба-яга - паршивого же-
   ребенка видом не видать! Бросилась в погоню; во весь дух на железной
   ступе скачет, пестом погоняет, помелом след заметает. Прискакала к ог-
   ненной реке, взглянула и думает: "Хорош мост!" Поехала по мосту, только
   добралась до середины - мост обломился, и баба-яга чебурах в реку; тут
   ей и лютая смерть приключилась! Иван-царевич откормил жеребенка в зеле-
   ных лугах; стал из него чудный конь.
   
   

    Приезжает царевич к Марье Моревне; она выбежала, бросилась к нему на
   шею:
   
   

    - Как тебя Бог сохранил?
   
   

    - Так и так, говорит. Поедем со мной.
   
   

    - Боюсь, Иван-царевич! Если Кощей догонит, быть тебе опять изрублену.
   
   

    - Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно
   птица летит.
   
   

    Сели они на коня и поехали. Кощей Бессмертный домой ворочается, под
   ним конь спотыкается.
   
   

    - Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?
   
   

    - Иван-царевич приезжал, Марью Моревну увез.
   
   

    - А можно ли их догнать?
   
   

    - Бог знает! Теперь у Ивана-царевича конь богатырский лучше меня.
   
   

    - Нет, не утерплю, - говорит Кощей Бессмертный, - поеду в погоню.
   
   

    Долго ли, коротко ли - нагнал он Ивана-царевича, соскочил наземь и
   хотел было сечь его острой саблею; в те поры конь Ивана-царевича ударил
   со всего размаху копытом Кощея Бессмертного и размозжил ему голову, а
   царевич доконал его палицей. После того наклал царевич груду дров, раз-
   вел огонь, спалил Кощея Бессмертного на костре и самый пепел его пустил
   по ветру.
   
   

    Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и пое-
   хали они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда
   ни приедут, всюду встречают их с радостью:
   
   

    - Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть. Ну, да недаром же
   ты хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всем свете поискать
   - другой не найти!
   
   

    Погостили они, попировали и поехали в свое царство; приехали и стали
   себе жить-поживать, добра наживать да медок попивать.